Ицхак-Меир Гельфгот

«Мне подпевал Шимон Перес, а Ангела Меркель попыталась пожать руку»

Культовый музыкант, автор знаменитого «Списка Сандлера» и других книг, Игорь Сандлер нашел себе достойного собеседника — одного из крупнейших мастеров еврейского литургического пения. Среди его слушателей были Пласидо Доминго, Мадонна и Джордж Буш. Может ли ультраортодокс читать молитву за сионистское светское государство, почему не из каждого религиозного текста надо делать арию, и что посоветовал композитор хасиду, которому не понравилась его новая мелодия

Игорь Сандлер
Фото: Илья Иткин

– Кантор – это древняя профессия, или же речь идет об изобретении максимум двухсотлетней давности?

Понятие «посланник общины», то есть ведущий молитвы, фигурирует уже в Талмуде. В свое время канторам запрещали выпускать пластинки – петь они должны были исключительно в синагоге, по шаббатам и праздникам. Потом концертная деятельность превратилась в дополнительный заработок для канторов. 

К канторскому пению в синагоге относятся со всей серьезностью. Это и есть настоящее канторское искусство, которое заключается в умении притягивать людей своим голосом к служению Творцу, разъяснять им слова молитвы посредством пения. 

Между Доминго и Паваротти

Ицхак-Меир Гельфгот родился в 1969 году семье гурских хасидов, вырос в Бней-Браке. Занимал должность главного кантора еврейской общины Франкфурта. Работает на постоянной основе в синагоге Park East в Нью-Йорке, в 2006 году дал концерт в Метрополитен-опера, выпустил шесть альбомов еврейской литургической музыки. Считается классическим кантором, его репертуар строится на известных мелодиях прошлых лет. Скрипач Ицхак Перлман считает, что вокальные данные Гельфгота ставят его на один уровень с Пласидо Доминго и Лучано Паваротти. 

Концерт – это другая форма деятельности. Когда у людей не было звукозаписывающей техники, канторский концерт считался «выходом в свет». Иногда доходило до смешного. Очень пожилой человек рассказывал, как к ним в польское местечко приехал знаменитый кантор Моше Кусевицкий. Я поинтересовался репертуаром. «Сначала мы долго ждали его выхода, а потом Кусевицкий как запоет «Эвену шалом алейхем»!» Если современный кантор начнет выступление не с литургии, а с такой вот непритязательной песенки, ему сразу укажут на дверь.

– Отсебятины быть не должно? 

Наша сфера деятельности довольно жестка. Каждый раз, открывая рот, ты подвергаешься экзамену. Ты не можешь позволить себе ни малейшей ошибки. Значительную часть канторского искусства занимает импровизация. Не всё записано нотами и подготовлено заранее. Мне кажется, я даже в своей синагоге ни разу не провел одинаковой молитвы. Я бы сравнил это с рисованием. У каждой картины есть рамка, есть размеры полотна, есть одни и те же краски. Но как распоряжаться этими красками на холсте, в каком порядке и в каких сочетаниях, зависит от художника. Даже если рисует один и тот же художник. То же самое – и с пением, особенно канторским.

Но при этом надо помнить, что публика зачастую настроена консервативно и любит традиционные мелодии. Поэтому на концертах рамки довольно строгие. Кантор может поиграть со стилем исполнения, но не с репертуаром. 

– А на рабочем, так сказать, месте? В синагоге во время молитвы?

В синагоге всё совсем по-другому. Есть текст молитвы и рамки традиционных мотивов, но внутри этого – полный простор для импровизации. Ведь суть канторского пения в синагоге – донести смысл молитвы музыкальными средствами. Эмоции, чувства самого кантора здесь играют немалую роль. Заключительная молитва «Неила» в Йом-Кипур никак не может быть похожа на дневную молитву «Минха» в канун субботы. Праздничные молитвы отличаются не только словами, но и ощущением, эмоциями. 

Даже личная жизнь кантора, ее отдельные эпизоды и события, несомненно, влияют на его эмоциональный настрой и, соответственно, на исполнение. Молитва после получения приятных новостей и, не дай Б-г, неприятных несопоставимы.

Репертуар на итальянском

– Вы выбрали профессию кантора сознательно? 

Скорее, она меня выбрала. Пел я с детства, был солистом на разных утренниках в хедере, участвовал в хоре радомских хасидов. Прошло много лет, я женился, и как-то раз двоюродный брат потащил меня в школу канторского искусства в Тель-Авиве. Я пошел туда просто развеяться, отдохнуть от интенсивной учебы в ешиве. Тамошний преподаватель, известный кантор Ицхак Эшель, попросил: «Раз уж вы пришли, напойте что-нибудь». Я и напел. Эшель говорит: «Вы приняты!»

Молитва в синагоге и концерт канторского пения — это совершен- но разные вещи.
Сандлер и Гельфгот

– Музыкальное образование необходимо кантору? Скажем, нотной грамотой вы владеете?

Ноты я знаю – причем выучился этому сам, на том уровне, который мне требуется. В музыке люблю всевозможные жанры, не только еврейские. И когда иерусалимская «Симфониетта» предложила выступить с концертом оперных арий, я начал разучивать этот репертуар. Выучил несколько арий – на итальянском, испанском, французском. Обратился к инструктору, чтобы тот проверил мое произношение.

– У любавических хасидов определенную часть субботней молитвы исполняют на мотив «Марсельезы», и не просто так, а по личному указанию Ребе. В других общинах можно услышать те или иные популярные мелодии, на которые накладываются слова молитв. Как вам такое сочетание?

Я слышал, что раввин Овадья Йосеф и некоторые другие раввины допускали использование нееврейских мотивов в литургической музыке. Но есть места в молитве, где я никогда бы не прибегал к чужим напевам. Например, когда читается «Кдуша» с упоминанием небесного воинства. Не надо превращать святость в арию.

Вспомнил забавную историю. Гурский хасид Яков Талмуд был известным композитором, сочинил сотни мелодий, включая марши и вальсы. Однажды хасид обратился к нему с претензией: «В этом году твой «Эль эхад» (мелодия на слова молитвы «Б-г один») мне не понравился». Реб Янкель ему ответил: «Раз тебе мой Б-г не нравится, переходи в другую религию».

Мадонна в VIP-ложе

– Вы тоже гурский хасид.

Это старинное, польское течение хасидизма в духе Пшисхи-Коцка, служащее продолжением этого ствола, его ответвлением. Мой прапрадедушка ездил еще к предшественнику течения Гур – ребе из Коцка. С отцовской стороны все мои предки – гурские хасиды, по материнской линии – наполовину. Другая половина, если не ошибаюсь, хасиды Александровской династии.

Примкнуть к гурским хасидам весьма сложно. Это достаточно закрытое общество, с длинной историей и нюансами. Чтобы человек со стороны пришел и вдруг стал гурским хасидом – такое практически не встречается.

– О гурских хасидах известно, что многие из них успешно занимаются торговлей недвижимостью. 

Далеко не все. Мой папа до выхода на пенсию был заведующим тель-авивского отдела погребального братства «Хевра кадиша». Мама предпочла околомедицинскую деятельность, работала со знаменитым израильским педиатром Юргенсоном, затем – с профессором Мордехаем Вайсом.

Если уж мы говорим о специфике хасидского двора, я отметил бы в первую очередь скрупулезное изучение Торы. Гурские хасиды уделяют этому большое внимание и посвящают много времени. Естественно, как и положено хасидам, они часто ходят к Гурскому ребе за советами и благословением.

Я совсем недавно побывал у ребе. У нас все аудиенции проходят в очень быстром темпе, не задерживаясь. Подают руку, иногда оставляют записочку с именами для молитвы и/или вопросами для ответа. Отвечает он на месте, устно, тоже быстро.

– Ребе знает всех своих хасидов в лицо?

Меня, надеюсь, знает. В свое время мы жили по соседству, и я дружил с его сыновьями.

– Как развивалась ваша карьера?

Я был кантором в израильских городах – в Рамат-ха-Шароне, в Бат-Яме. Затем несколько лет – во Франкфурте. Потом Флорида, Нью-Йорк…

– С кем из сильных мира сего удалось пересечься?

В Германии я встречался с Гельмутом Колем и Ангелой Меркель. К концу моего пения канцлер Меркель подошла, поблагодарила и решила пожать мне руку. Пришлось объяснять ей, что евреи не пожимают женщинам руки по религиозным соображениям. Зато в Америке с президентом Бушем мы по-дружески обнялись. 

«Солдаты Армии Обороны Израиля жертвуют своей жизнью ради всего еврейского народа. За них я молюсь от всего сердца!»
Сандлер и Гельфгот

В Израиле мне доводилось встречаться и с Эхудом Бараком, и с Биньямином Нетаньяху, и с Шимоном Пересом. Он подпевал мне, а потом признался, что слышал исполненную мной мелодию в отчем доме. 

Я выступал в Метрополитен-опера, это был нашумевший концерт – даже Мадонна купила на него билет в отдельную ложу. А Пласидо Доминго написал мне очень теплое письмо о том, как ему понравилось. После этого выступления мы назначили встречу с Паваротти. Но, увы, она не состоялась. 

А в Австралии я выступал в программе «Хельфготт встречает Гельфгота» вместе с местной знаменитостью – пианистом Дэвидом Хельфготтом. Он потрясающе играет, особенно Рахманинова. Еще там есть Джимми Барнс, исполнитель тяжелого рока, который ломает гитары на сцене. На каком-то этапе он узнал о своих еврейских корнях. Мы с ним участвовали в общем концерте с филармоническим оркестром в Сиднее и пели «А идише маме». Он – на английском, я – на идише.

Уважение к властям

– В ультрарелигиозном обществе существует настороженное отношение к молитвам за Армию обороны Израиля и за еврейское государство. Каких принципов придерживаетесь вы в этом щекотливом вопросе?

С молитвой о благополучии израильских солдат у меня вообще никаких проблем нет и быть не должно. Как можно испытывать какой-то душевный дискомфорт, молясь за этих ребят? Они жертвуют своей жизнью ради всего еврейского народа. За них я молюсь от всего сердца!

Относительно молитвы о процветании государства Израиль у меня были сомнения, учитывая антирелигиозный настрой отцов-основателей. Но я начал искать положительные моменты. В трактате «Поучение отцов» сказано: «Если б не страх перед властями, люди глотали бы друг друга». Поэтому мы должны молиться за власть. В этом нет ничего нового и ничего предосудительного. Евреи всегда молились за царя и за императора, за ту власть, под которой они жили. Соответствующие тексты можно увидеть в старых молитвенниках. 

Разумеется, здесь был замешан и страх, но не только это. Существует элементарное уважение к властям за то, что они защищают своих подданных, в числе которых – и еврейское меньшинство. Когда я молюсь с людьми, которым молитва за государство Израиль важна, я не собираюсь их переубеждать. Любая молитва служит катализатором.

– Куда может отправиться житель Израиля, который хочет услышать аутентичную молитву в исполнении профессионального кантора?

Думаю, что на постоянной основе канторское пение осталось только в Центральной иерусалимской синагоге. Время от времени разные муниципалитеты приглашают канторов провести субботние молитвы в центральных городских синагогах. В честь Дня независимости или по другому торжественному поводу. В самые разные города, и в Беэр-Шеву, и в Раанану, и, конечно, в Тель-Авив периодически приезжают канторы. Бывает, что и в сопровождении хора.

– В последнее время в Израиле и США набирают популярность еврейские певцы в самых разных жанрах, от поп-музыки до рэпа. Об эстрадной карьере не задумывались?

Я и так выступаю на общих концертах с исполнителями хасидской поп-музыки – с Авраамом Фридом, Мордехаем Бен-Давидом, Яаковом Швеки. Такие совместные выступления пользуются успехом. Но мне, слава Б-гу, хватает того, чем я занимаюсь.