Выпуск #2
Валерий Сюткин

«Еврейская песня должна звучать обязательно»

Добрый друг нашего журнала, легендарный музыкант и знаменитый продюсер Игорь Сандлер встретил в своем Центре Валерия Сюткина, и тот рассказал, как звали стилягу Васю, где место русскому мату, и какого волка надо кормить

Игорь Сандлер
Фото: Мария Карпухина

— Прекрасно выглядишь! Ты, как и я, разменял седьмой десяток. Как ты поддерживаешь душевную и физическую форму? Откуда берутся блеск в глазах и энергия в нашем возрасте?

Выражение лица важнее, чем одежда, которую надеваешь. Я люблю хорошо и стильно приодеться, но у нас у всех с возрастом характер выходит на лицо. Секрет очень простой: не завидовать, не принимать близко к сердцу. Это и есть мудрость — не принимать близко к сердцу. Такой здоровый пофигизм. Если ты что-то не можешь изменить, то нечего и принимать. Я не лезу ни в какие политические выяснения, никогда ни с кем не ругаюсь, и пусть люди, которые нам не подходят, — к нам не подходят.

Папа у Васи силен

Валерий Сюткин родился в 1958 г. в Москве.
1976–78 гг. – служба в ВВС на Дальнем Востоке.
1980–85 гг. – группа «Телефон», гитара, вокал, автор текстов и музыки.
1984–88 гг. – группа «Зодчие», вокал, гитара, бас, ударные, автор песен.
1988–90 гг. – трио «Фэн-о-мэн», труппа Михаила Боярского.
1990-95 гг. – фронтмен группы «Браво».
С 1995 г. – группа «Сюткин и Ко» (с 2004 г. «Сюткин рок-н-ролл бэнд»).
2008 г. – заслуженный артист РФ.
Постоянный участник фестиваля «Черешневый лес», культурный посол Олимпийских игр в Сочи, председатель жюри конкурса «Музы мира», Почетный деятель искусств г. Москвы.
До прихода на профессиональную сцену работал учеником повара в ресторане «Украина», заместителем начальника производства в столовой для иностранцев, барменом, грузчиком на Белорусском вокзале, проводником на поездах международного следования.

— Очень мудрая философия. Ты работал в «Браво» с Женей Хавтаном. Много раз бывал в Израиле. Ты знаком с еврейской фольклорной музыкой? Или глубоко не интересовался?

Не глубоко, но не без этого. У меня есть друг Макс Леонидов, который жил в Израиле и даже исполнял произведения на иврите. Я считаю, что у каждого народа нашей многонациональной страны должна быть своя, но желательно еврейская песня.

— У тебя образ такого стиляги, открытого и абсолютно доброжелательного парня. Ты правда не испытываешь дискомфорта с окружающей действительностью?

Ты согласен, что мир находится в твоей голове? Если в ней навести порядок, то окружающий мир тебя не раздражает.

— Это ты и стараешься привить своим детям?

Ну, они уже выросли и стали приличными людьми. Дети сканируют твое отношение к жизни. Если дома ты говоришь одно, а на людях другое, то, скорее всего, твои дети будут поступать так же. Воспитание — это когда дети видят твою совесть. Если они ее видят и берут систему координат, которую ты им предлагаешь, они вырастают приличными людьми. Вот так я думаю. Я просто оказывался рядом в нужный для них момент. Когда это необходимо, нужно всё бросать и уделять им внимание. Это и есть самое важное. Папа — это прежде всего авторитет. Мама — это человек, который обеспечивает тылы. Такое мое мнение.

— Где ты черпаешь сюжеты песен и как ты их пишешь? Спонтанно? Едешь в метро или в машине, и — бац, мелодия! Или все-таки сидишь за инструментом, трудишься?

Я не умею сидеть за инструментом каждый день. Заставлять себя, если не получается, экспериментировать — это уже композитор такой. Я считаю, что музыка — язык чувств. Если первого импульса от прочитанной книги, от просмотренного кинофильма, от фразы какой-то, которая тебя катапультировала, нет, то нечего и давить из тюбика. Лучше уж погонять гаммы, заняться ремеслом. Я имею в виду — с гитарой посидеть, поупражняться. Бывает, идея возникает от какого-то услышанного ритма. У меня есть песня «Гуру». Я написал ее, слушая Стиви Уандера. Или песня «Я то, что надо». Есть такая группа Johnny Hates Jazz, у них есть песня I don’t want to be a hero. Я сделал такой же ритм, как у них, и спел: «Дай мне этот день, дай мне эту ночь, и ты поймешь, я твой герой». А потом мы сидели с Андрюшей Макаревичем и делились идеями. Я ему это показал. Он сказал: «Мне не нравится, Валера, «твой герой» — так пафосно». Я говорю: «У тебя же у самого «герои вчерашних дней». А он на это: «Наверное, поэтому и не нравится. Ты взял мое слово. Ты можешь спеть то же самое, только спокойно, не орать». Я стал прищелкивать пальцами и спел: «Дай мне этот день, дай мне эту ночь, и ты поймешь», и вот эта фраза «я то, что надо» — она сама вылетела. Я ничего не придумывал. Такое впечатление, что тебя к проводам каким-то подключили, к провайдеру, и она вышла из тебя. А дальше Андрей в оцепенении смотрит на меня: «Ты сам-то понял, что спел? Это же блюз на русском языке! Ни одно слово не ломает». А бывает, как «Вася». Я говорю, что вначале пишу изложение. Я же не поэт, я как бы такой текстовик, как говорили в наше время. Поэт без умения.

Светлее света, / Но темнее тьмы. / Лунный час…

Я вот такое не могу делать. Этическо-художественную красоту, кружева эти плести. Мне нужно конкретно: «Когда горят огнем витрины на старых улицах Москвы». Поэтому я пишу сначала рассказ. Про что эта песня? Эта песня про то, как идет человек. Понятно, что ритмы — это уже работа, но сначала должна быть идея. Кстати, Вася был Эдиком. А бас-гитарист говорит: «Нам шахтеры в Белово Кемеровской области за Эдика наваляют». Я подумал: я был в Кемерово, знаю, точно наваляют. «Пусть тогда Ваня будет», — предлагаю. Он говорит: «Давай лучше Вася! Во-первых, буква эс лучше, чем эн, потом Ваня и у евреев популярно, а Вася прямо наш». Когда песня покатила, она нас спасла. Ведь, когда Агузарова покинула «Браво», на нас никто не ходил. В зале была треть в лучшем случае, но мы работали на полную катушку и уже через неделю собрали аншлаг. Потому что никто раньше не видел такой работы, такой энергии. Я же энергичный парень. Кстати, смотрел по одному из центральных телеканалов Израиля интервью Александра Бовина. Это посол России в Израиле, блестящий политический обозреватель. Очень эрудированный человек. Он сделал мне комплимент, который не забывается. Он сказал: «Я пришел на группу «Браво», потому что для меня это, естественно, Агузарова». Я на тот момент только влился в группу, но уже был «Вася», «Я то, что надо», «Московский бит». Так вот Александр Евгеньевич говорит: «У них там вместо Жанны парень — это абсолютный капиталистический работник. У него всё на полную катушку. Так в Советском Союзе артисты раньше не работали, они больше красовались в кадре, а это прямо полная отдача». Он такое сравнение привел: «это прямо Брюс Спрингстин».

Не завидовать, не принимать близко к сердцу. Формула жизни музыканта.
Валерий Сюткин и Игорь Сандлер

— А «Интеграл» на тебя как-то повлиял?

Конечно! Мы в то время видели в основном «Самоцветы», и вдруг приезжает «Интеграл», у тебя сзади дым, воротник как у Кощея Бессмертного в сказке. Идиотство, конечно, но это же запрещалось. «Магнетик бэнд» и «Интеграл» — две группы, которые отличались на эстраде. Когда я увидел ваше шоу, я обалдел. Во-первых, оно было с юмором. У вас там был такой национальный блок, помнишь, «На деревне то было Ольховке»? Я всё отлично помню. Песен хитовых не было, но было шоу.

— Как ты относишься к современным «трем аккордам», примитивным песням, мату со сцены, тебя это не ломает?

Если как у Шнура, местами с юмором, я могу это терпеть, а когда это не обязательно, еще и неталантливо, то это пошло. К счастью для всех, я не министр культуры, иначе сказал бы: после 23:00 в отведенном клубе, пожалуйста. А на сцене Дворца спорта, куда дети приходят с родителями, извините, нельзя. Я не против, это жанр. Опять же, бывает талантливо, как это делает Александр Анатольевич Ширвиндт, — это же песня. Но не со сцены. Александр Анатольевич себе не позволяет со сцены, он в дружеской компании, когда это уместно. Абсолютно так же, как с эротикой и порнографией — на специальном канале, с родительским кодом. Помнишь, «Изображая жертву»? Для капустника — да, а для спектакля на сцене МХАТ или БДТ — нет. После 23:00 в клубе «Зрелость». Честно говоря, я в шоу-бизнес так и не вступил. Пришел в такой советский. Мы воевали, как могли. Сказать, что я не прогибался «под изменчивый мир», не могу. Хочешь петь — надо спеть, что велят, потом споешь то, что хочешь. Компромиссы были. Когда я попал в «Браво», я сказал Жене Хавтану, гениальному композитору… Кстати, «Король Оранжевое лето» написан с таким знанием и любовью ко всей советской музыке и эстраде, и с таким американским рокнроллом. Я ему сказал: Давай проанализируем, что мы можем. Петь, как Агузарова, и эпатировать я не умею. Петь новую волну? Мне, уже 30 с лишним лет. Я очень люблю классический рокнролл. Если мы ныряем в это, давай поженим Чака Берри с Муслимом Магомаевым». И Женя это очень талантливо сделал в музыке. «А тексты покупаем?» — «Это не пойдет…» Ну, я и наваял. И сделали два крепчайших альбома, а то и три. Когда я уходил из «Браво», были предложения: давайте в наш клан, или в наш. А я сказал: я к себе. Что они мне дадут? Море эфиров? Как показала практика, для меня это было правильным решением.

Гораздо приятнее иметь дело с умным человеком, а умных евреев много.
Валерий Сюткин

— У тебя бабушка из Одессы? Пару слов про свои еврейские корни. Ты как к этому относишься? Что дала тебе бабушка?

Я, естественно, обращался к специалистам, чтобы мне в хорошем смысле слова накопали две капли еврейской крови. Но не смогли. Дед мой носил фамилию Бржвицкий. Такая ярко выраженная польская фамилия. Но он же был не поляк. Они в Москве с бабушкой познакомились. Потом, всё, что копали, какие-то польские крови. Бабушка достаточно курносенькая такая, Родионова ее девичья фамилия. Но мама моя Бронислава Андреевна Бржвицкая, кто ее видел, все говорят: «Валера, не надо придуриваться».

Энергия у меня от мамы, папа у меня с Урала. Фамилия уральская. В детстве подразнивали. Но я тебе так скажу, дети со смешными фамилиями, они вырастают с совершенно другой мотивацией. Это, также, как человек, приехавший из маленького села куда-нибудь в столицу, он рвет, у него мотивация другая. Он прошел школу выживания. Так и я. Поэтому отрицать ничего не буду, если вам кажется, что таки да. Я же сказал, что еврейская песня должна звучать обязательно. Друзья мои близкие в большинстве своем принадлежат к еврейской нации, это башковитые люди, как говорят на Украине. Комбинации, шахматы, бизнес… Гораздо приятнее иметь дело с умным человеком, а умных евреев много, я бы сказал, большинство еврейской нации не лишены ума. А ум человека знаешь в чем? Он никогда не говорит на тему, которая тебе неприятна. Было бы побольше этого в международных отношениях! Спекуляция, большие деньги сделали выгодным хамство. Мне нравились времена 50х, 60х, когда миром правила любовь. Я это видел, и ты видел. Когда Битлы пели.

— Громадное тебе спасибо. Ты очень умные и правильные вещи говоришь. Твоя философия жизни понятна. И дай Б-г, чтобы наши слушатели, зрители, читатели немного взяли от твоей философии, потому что она несет мудрость, добро, умение совладать со своими чувствами. Ведь в нас и ангел, и дьявол гуляют. Умение чуть-чуть отодвинуть дьявола и дать добру выйти наружу — это очень большая мудрость.

Ты прямо на финальную притчу меня вывел. Старый индеец говорит внуку: «Запомни, в каждом человеке живут два волка. Один волк — это добро, широта души, отзывчивость, милосердие. А второй волк — это зависть, жадность, подлость. Они всё время борются между собой. И побеждает тот, которого ты лучше кормишь». Давайте кормить того волка, который делает нашу жизнь лучше. jm

Игорь Сандлер
Фото: Мария Карпухина