Выпуск #7
Константин Сигалов

«Обязательно надо, чтобы юристы изучали Моисеево право»

Инициатор создания на федеральном уровне специализированного курса для сотрудников силовых ведомств, призванного помочь им разбираться в практике иудаизма, рассказал, на чём зиждется римское право, что позволило евреям выстоять и дожить до сегодняшних дней и откуда списана Конституция США

Йосеф-Хаим Андреев
Фото: Илья Иткин

— У вас достаточно широкое поле научных интересов, с учетом того, что основное время, когда вы формировались как ученый, пришлось на СССР, где лицам с такой пятой графой в паспорте было непросто пробиваться. Как вам удалось состояться и даже основать направление в науке?

Я никогда не скрывал своего еврейского происхождения и иудейской веры, но следует отметить, что это всегда был «академический иудаизм», от разума, интереса к корням, от собственного, личностного восприятия мира. Соблюдающим я не был. Когда учился в аспирантуре, попал на крайне разделенную кафедру — там были как просто махровые антисемиты, так и евреи, а также очень достойные и культурные русские люди. Заведующий кафедрой, который терпеть не мог евреев, просто неправильно запомнил мою фамилию, да ему и в голову не приходило, что из Владивостока могли прислать в аспирантуру еврея, тем более что с документами у меня было «всё в порядке»: мне своевременно сделали вполне русский паспорт. А когда он всё понял, дергаться было уже, как говорится, поздно: во-первых, сработал «его величество советский план» по выпуску кандидатов наук с кафедры, во-вторых, не все же были в то время негодяями, большинство советских людей всё же были людьми приличными и в хорошем советском смысле слова интернационалистами. То ли мне так повезло, то ли еврейская хуцпа спасала, то ли меня всегда держали за тот еврейский процент, который просто должен быть для статистики, но по службе особых препятствий моя национальная и религиозная принадлежность принципиальной критики не вызывала. А начиная с нулевых годов мне уже официально делали расписание занятий без суббот. Правда, нужно было отрабатывать дежурствами на православные Пасху и Рождество. Следует отметить, что МВД России вообще, а Московский университет МВД России в частности, в смысле национального и религиозного вопросов — вполне достойные организации.

Профессор в погонах

Константин Сигалов, доктор юридических наук, профессор, полковник полиции в отставке. Почетный сотрудник МВД, имеет правительственные и ведомственные награды. Родился и воспитывался в обычной советской семье.
В 1971 году поступил на исторический факультет Дальневосточного государственного университета. Прошел стажировку и окончил аспирантуру на кафедре философии МИНХ им. Г. В. Плеханова. В 1980 году защитил диссертацию на соискание ученой степени кандидата философских наук.
Работал в Московской высшей школе милиции МВД СССР, сегодня это крупнейший полицейский вуз не только в России, но и в мире, — Московский университет МВД России имени В. Я. Кикотя. Сигалов является профессором на кафедре теории государства и права этого учебного заведения.
В 2010 году защитил диссертацию на соискание ученой степени доктора юридических наук по теме «Среда права», посвященной философско-правовой, теоретико-правовой и историко-правовой проблематике.
С 2014 по 2019 год работал заместителем директора в Институте проблем эффективного государства и гражданского общества Финансового университета при правительстве Российской Федерации.
Сигалов активно предлагает создать на федеральном уровне специализированный курс для сотрудников силовых ведомств, чтобы помочь им разбираться в особенностях религиозных конфессий и в том числе практике иудаизма.

У меня два сына. Старший, Михаил, проникся еврейской культурой и принял иудаизм, женат на еврейке, они подарили нам двоих внуков — Давида и Леви-Елезара. Оба ходят в единственный в Москве государственный еврейский детский сад. Младший, Даниил, тоже женат, пока еврейской жизнью еще не проникся. У него две дочери, младшая родилась буквально вчера.

В отличие от своих соседей по Ближнему Востоку древние евреи никогда не считали царей равными богам или избранниками богов. Цари были вполне жизненны, могли избираться, совершать ошибки, признавать их, подвергаться критике, могли быть и свергнуты

— Какая проблематика вас как ученого сейчас в основном интересует?

Философия, теория и история права, теория и практика гражданского общества, философия и методология истории, отдельные вопросы совершенно разного направления, например, теория детектива, фактор клезмерской музыки в мировой духовной культуре, значимость еврейского фактора в становлении русской культуры, компаративистские проблемы Средневековья и ряд других проблем.

— В каких преобразованиях, на ваш взгляд, нуждается система обучения студентов-правоведов в России?

Думаю, что насущной задачей современного правоведения, в первую очередь его методологической основы, то есть философии, теории и истории права и государства, является привлечение в «круг необходимого знания» религии как важнейшего социо-культурного феномена. Религия — это важнейшее цивилизационное идеологическое основание жизни, ориентир пути, избранного той или иной цивилизацией в силу вполне определенных, исторически обусловленных причин. Как писал в конце XIX века российский богослов и правовед Николай Суворов: религия связует людей не только с Б-гом как предметом религиозного поклонения, но и между собой как исповедующих одни и те же истины и принадлежащих к одному и тому же религиозному общению. Поэтому религиозные наставления — это способ в доступной и понятной форме сформулировать основные ценности цивилизации, объясняющие политику, право, мораль, основы житейской мудрости.

— То есть в высшей школе надо ввести религиоведение?

Разумеется, сегодня невозможно этот предмет превращать в банальное религиоведение. Мы прошли тот этап, когда требовались мужество и житейская изворотливость, но главное — основательная информированность и серьезные знания, чтобы превращать лекции общества «Знания» по научному атеизму в, условно говоря, «Просветительское религиоведение». Но, заметьте, тогда, в 70-х — начале 80-х годов, это было актуально и людям это нравилось. Теперь мы должны сделать следующий шаг. От просветительства к фундаментальным знаниям, необходимым, чтобы понять правовую картину мира. А вот здесь-то как раз и кроется проблема. Потому, что мы начинаем изучать эту картину с римского права, которое почему-то чаще всего отдают преподавать цивилистам. Вот они и делают из него нечто вроде «Введения в курс гражданского права». Это неверно и по сути, и потому, что, скажем, невозможно изучать алгебру раньше арифметики. Перед римским правом обязательно надо, чтобы юристы изучали Моисеево право.

Евреи никогда не считали физический труд зазорным, а иудаизм не противопоставлял страдания материального мира и райские наслаждения

— Вы полагаете, нееврейским студентам-юристам нужно преподавать Моисеево право в светских вузах?

Это право — одна из первых форм права вообще, без представления о нем невозможно составить полноценную картину современной правовой ситуации. В нашей стране изучение иудейского права долгое время считалось занятием идеологически чуждым, предосудительным, вредным и ненужным в силу так называемого еврейского вопроса. Тем не менее как в дореволюционной России, так и за рубежом этому вопросу всегда уделяли большое внимание. В последнее время некоторые отечественные исследователи уже обращаются к нему. Не я один, многие считают, что необходимо включить иудейское право в комплекс «обязательных тем изучения». Это же парадокс, что изучение римского права является необходимым элементом современного российского юридического образования, а изучение иудейского права — нет. Ведь записанные в священных книгах общие законы и конкретные правила, сложившиеся в разные периоды иудейской истории, распространились практически по всему миру и переосмыслены во всех правовых системах европейского корня. Иудейское право, несмотря на то, что оно было изначально облечено в религиозную форму, стало одним из столпов римского, а затем и всего западного права.

Смотрите, иудейское право формировалось в исключительных условиях враждебного окружения. Особенности реальной жизни евреев порождали и некоторую специфику в способах наставления на верный путь. Евреи никогда не считали физический труд зазорным, а иудаизм не противопоставлял страдания материального мира и райские наслаждения, он был сосредоточен на практических делах. Законами иудаизма охвачены все стороны жизни: питание, отношения полов, обработка земли. Заповеди отражают потребность в освящении целостности опыта человека.

Иудейская религия и религиозная регламентация жизни позволили евреям выстоять в тех жутких передрягах, которыми их наградили христианский и мусульманский миры. Евреям приходилось изобретать хитрые формы сотрудничества с враждебным окружением. Эта способность гражданского общества позволила сохранить не просто национальную и религиозную идентичность, но само существование народа. Именно гражданское общество, а иудейская община — идеальная и, пожалуй, старейшая его форма, делает «прививку» против глупости. А затем и вся Западная Европа фактически приняла идеи гражданского общества — саморегулирующейся общины. В западноевропейском Средневековье возникло то, чего нигде и никогда не было, — западноевропейские города с их цеховой корпоративностью, городским самоуправлением, городским правом, городскими отрядами самообороны и полиции. И без этих городов феодализм просто стагнировал бы, превратился в то, что было на Востоке. А так эти 2 % еврейских горожан в Средневековье дали импульс прогрессу. И всё это было бы невозможно без интенций, исходящих от Моисеева права.

Изучение иудейского права позволяет решить по крайней мере две важные теоретические и методические проблемы: что появилось раньше, право или государство, и может ли право существовать без государства.

«Насущной задачей современного правоведения, в первую очередь его методологической основы, то есть философии, теории и истории права и государства, является привлечение в «круг необходимого знания» религии как важнейшего социокультурного феномена».
Сигалов с Андреевым

— И что же появилось раньше? А главное, каким образом иудейское право отвечает на этот вопрос?

Вы же понимаете, что юридические нормы Торы и Талмуда, на которых основывалось в частности еврейское судопроизводство, были сформулированы и существовали независимо от государства, задолго до его появления у евреев, до первых царей — Саула, Давида, Соломона, а потому, по Торе, вначале появляется право и Закон, а уже следом — власть и государство. Для древних евреев власть, тем более личная власть, не носила сакрального характера. Да и сам иудаизм абстрагируется от любых персоналий. Имя Б-га не упоминается, все праздники посвящены событиям в жизни евреев на протяжении их истории, а не персонажам, в этих событиях участвовавших. Уже в христианстве произошло отступление от этого тотального абстрагирования. Иудаизм — религия идеалов. Христианство — религия идеальной персоны. Такая позиция сделала идею Закона основополагающим принципом жизни еврейского общества.

Вспомните, во все времена в христианстве и исламе считалось достойным обратить иудея в «правильную веру». Но получалось это крайне редко. Эти «чертовы иудеи» крепко цеплялись за свою веру и свой закон. Почему?! Ведь в общем-то это весьма циничные люди. Могли бы решить все свои проблемы достаточно быстро и, казалось бы, безболезненно. Но так только кажется. Надо понимать, какое значение имел Закон для людей, получивших традиционное еврейское воспитание. Вера и Закон в иудейском правосознании — почти синонимы. Многое в поведении евреев и религиозных, и светских было обусловлено системой воспитания и скрупулезного изучения книг.

Заведующий кафедрой, который терпеть не мог евреев, просто неправильно запомнил мою фамилию, да ему и в голову не приходило, что из Владивостока могли прислать в аспирантуру еврея, тем более что с документами у меня было «всё в порядке»: мне своевременно сделали вполне русский паспорт

Правосознание, основанное на иудейском мировосприятии, делает право, закон первичными, государство, власть — вторичными. В отличие от своих соседей по Ближнему Востоку древние евреи никогда не считали царей равными богам или избранниками богов. Власть правителей не носила божественного характера. Цари были вполне жизненны, могли избираться, совершать ошибки, признавать их, подвергаться критике, могли быть и свергнуты. Мы видим по Библии, что власть израильских царей была ограничена целым пакетом юридических документов. В основе этого пакета лежал договор, который вновь избранный царь заключал с народом и по которому он обязывался исполнять все законы, определяющие пределы его власти. Но самым главным ограничением царской власти и самым могучим препятствием на пути деспотизма в Израиле был принцип теократии. Согласно ему, истинным и единственным Царем всех израильтян был Ашем, а потому цари и все прочие институты власти в Израиле были лишь слугами Ашем. Поэтому цари не могли ни вносить в Закон новых статей, ни изменять старых в свою пользу. Они, как и все члены еврейского народа, должны были ему повиноваться.

— Сегодня о таком можно только мечтать.

Вот именно. А у иудеев свобода всегда была в центре правосознания. Множество политических принципов и гражданских свобод, основополагающих в западной демократии, были первоначально выдвинуты в еврейских писаниях. Авторы американской Конституции, отцы-основатели США были воспитаны на почитании Библии, изучали Ветхий Завет в оригинале, а потому и составили ее, ориентируясь на государственное устройство Израиля эпохи Судей. Достаточно внимательно почитать Библию, чтобы понять, что разделение и примерное равноправие ветвей власти существовало у древних евреев практически всегда.

К счастью, сегодня мы видим, что иудейская религиозная идея, а это идея бескомпромиссного монотеизма и формального равенства людей в их служении Всевышнему, становится всё более привлекательной. jm