Шуми Шабатаев

«Он наставил пистолет и сказал: я возмущен, что директор нашей дагестанской команды – еврей»

Что делало доверенное лицо Путина на совхозном огороде, зачем привело бродяг на главный федеральный канал, как посадило Магомедова в кресло Лукашенко и почему не поставило отцу дорогой памятник

Илья Йосеф
Фото: Илья Иткин

Еврей невидимого фронта

– Готовясь к встрече, я внимательно просмотрел 50-летие КВН, где были не только Путин, но и «Махачкалинские бродяги», что-то я вас на сцене не узнал.

А вы и не могли меня узнать, директор команды это закулисный человек, тот, кто организовывает всё до выхода команды на сцену, а вы видите уже конечный продукт.

– Признаюсь, мне очень нравится дагестанский юмор. Он такой живой, в отличие от московского, замороченного.

Если бы вы видели «Махачкалинских бродяг» с 1995 по 1997 год! В 1995-м мы завоевали первый свой Кубок Москвы и потом до 1997 года выигрывали почти всё. Такого никто не ожидал. Помню, в 1989-м смотрю по телевизору КВН, тогда еще Левинзон играл, и думаю: «Вот она мечта – быть среди этих людей!». И буквально через 5-6 лет я оказываюсь там. И с Левинзоном мы подружились, в 1998-м приглашали сборную Израиля в Дагестан. Они выступали на стадионе «Динамо» в Махачкале в самые опасные времена, но они мужественные ребята. Как уроженец Дербента, я не мог не пригласить их в свой город, где и была сыграна товарищеская встреча сборной Израиля и «Махачкалинских бродяг».

Вышел из «Бродяг»

Родился 1 апреля 1972 г. в Дербенте. Директор команд КВН «Махачкалинские бродяги» и «Посольство Москвы», доверенное лицо В. В. Путина по Республике Дагестан (с 2012 г. на весь период президентства В. В. Путина), член Общественной палаты Республики Дагестан, работает в Комиссии по вопросам формирования и развития гражданского общества. В 1996 г. награжден «Почетной грамотой Госсовета и правительства РД». Кавалер ордена «За заслуги перед Республикой Дагестан» (2011 г.). Награжден медалью «За любовь к родной Земле» (2016 г.). Заслуженный деятель искусств РД (2016 г.). Награжден медалью «Народный Герой Дагестана» (2017 г.).

Женат. Четверо детей. Сыну 23 года, дочерям 20, 12, 9 лет.

– Я слышал, что в КВН невероятная закулисная работа, в качестве авторов приглашают звезд чуть ли не мирового уровня…

Это не так. Кавээновский юмор и юмор, скажем, «Аншлага» – это два разных юмора. Мы как-то попробовали обратиться к автору, но поняли, что из этого ничего не получится. То, что ты сам чувствуешь и сам написал, только ты сможешь реализовать. «Махачкалинские бродяги» 99 % шуток писали сами. Я в творческом процессе не участвовал, но мои шутки тоже звучали. А так я занимался поиском спонсоров для оплаты гостиниц, питания, переездов и налаживанием отношений с государственными и бизнес-структурами. Вы даже не представляете, какой это труд – КВН. Четыре года мы спали по четыре часа в сутки. Предложите мне сейчас заняться КВН, я откажусь. Тогда мы понимали, что республике это нужно. То поколение было энтузиастами, патриотами и хотело переломить отношение к Дагестану. У нас получилось. Мы сделали это через культуру, и все поняли, что в Дагестане живут креативные и интеллектуальные молодые люди.

– Почему «Бродяги» перестали выступать?

Мы перешли на другой уровень. Масляков сказал: «Ребята, хватит, отдохните», а потом, улыбаясь, продолжил: «Другим же не интересно играть и ничего не выигрывать».  Вот так мы и остались без сцены.

– Масляков – жесткий бизнесмен?

В кавээновской семье его называют «барин». Он принимает окончательное решение, и оно обычно оказывается правильным. Например, в 2011 году глава Республики Магомедсалам Магомедалиевич попросил меня создать новую команду КВН. И мы ее собрали. Александр Васильевич на одном из редактирований сценария в 2015 году предложил заменить некоторые шутки. Некоторые члены команды возмущались, но я сказал: сделайте так, как говорит Александр Васильевич, он этим 55 лет занимается. В результате мы выиграли Кубок Собянина. Масляков сразу видит – смешно будет или нет. Бывает, мы умираем со смеху, а он говорит: это не смешно. Он гений в этом. Я очень ему благодарен за то, что он воспитал из нас профессионалов, каждого в своем деле.

Скульптурная группа создана по инициативе Шабатаева и на его деньги. На этом месте собирались евреи Дербента, обсуждая новости общины и города

– Можете припомнить свое яркое профессиональное достижение на посту директора команды?

Полуфинал 1996 года. Очень тяжелый. Назывался «Вечер черного юмора», мы играли с «Новыми армянами», будущими создателями Comedy Club. Весь кавээновский мир был уверен, что мы проиграем. Каждой команде выдали по 100 билетов. А в зале 2 000 мест. В результате 800 мест занимали дагестанцы. Как я это сделал, пока рассказать не могу. Представляете, какое энергетическое давление шло от нас на жюри. Или вспомним финал с белорусами.

Председатель Госсовета Магомедали Магомедов ездил практически на все наши игры, а на финал не смог – внеочередное заседание Госсовета РД. Это же такие годы были – война и всё такое. Но тут я узнаю, что на игру собирается приехать Лукашенко. Понимаю, что, если он будет сидеть за жюри, – это огромное административное давление. Звоню по прямому номеру Магомедали Магомедовичу, говорю, так и так, если вы не приедете, нам будет тяжело. Он, стал возмущаться: мне что, больше делать нечего, у меня чрезвычайное совещание Госсовета! И положил трубку. Конечно я перезванивать не стал. Напомню, мне было 24 года. Через какое-то время меня по всей гостинице ищут – тогда мобильных не было. «Шуми, срочно к телефону!» Меня соединяют с Магомедовым, и я услышал четкую короткую фразу: «Встречай меня завтра, я отменил заседание Госсовета, прилетаю на игру». Не знаю, по какой причине не приехал Лукашенко, но знаю одно: на этих двух заветных местах сидел Магомедали Магомедов. Не стану раскрывать всех нюансов, но за ночь я получил письма за подписью девяти депутатов Госдумы с просьбой к Маслякову выделить эти два «заветных места» для председателя Госсовета Республики Дагестан. Александр Васильевич пошел навстречу. Магомедали Магомедович приехал и был восхищен – весь зал скандировал «Да-гес-тан!». Дагестан стал чемпионом 1996 года.  

– Как вышло, что вам так повезло с КВН, а КВН с вами?

Это вообще настоящая комедия. В зале ДГУ собралась творческая группа и решала, чем будет заниматься молодежь: играть в «Что? Где? Когда?» или в КВН?  Я зашел туда со своим другом и просто сидел слушал. Наконец решили, что будет КВН. Стали собирать команду. Говорят: «Андрей Галанов – ты очень мудрый, старше нас всех, будешь художественным руководителем. Шабан Муслимов, ты самый интеллектуальный, будешь капитаном. А кто будет директором?». Пауза. Мой друг говорит: «Вот Шуми бизнесом занимается, что угодно может организовать, а самое главное – он еврей». Вот так я и стал директором дагестанской команды КВН. Мой бизнес тогда хорошо шел, я очень серьезно зарабатывал, пришлось его забросить. Но потом я его опять поднял, потому что возникали ситуации, когда не хватало спонсорских денег и я брал из своего бизнеса.

Два урока отца

– Вы родились в Дербенте?

Да, и очень горжусь этим. Здесь жили пять поколений нашего рода. Моя мама была простым экономистом в Горторге, отец 40 лет проработал в совхозе «Ленинский», заслуженный ветврач Дагестана, уходил из дома рано, приходил поздно. Нас практически воспитывала мама. Но несколько уроков мне отец преподал, после чего я понял, как надо жить. В третьем классе я попросил его купить мне новую школьную форму. Он говорит: хорошо, летом заработаешь на совхозном огороде денег и купишь себе форму. Я работал два с половиной месяца, и он выдал мне 36 рублей. До сих пор помню ощущения в руках от этих денег. И, помню, подумал: «Я столько работал и могу купить только школьную форму? Как же тяжело моим родителям даются деньги». Я отнес их матери и больше не просил школьной формы. Так отец объяснил мне, что такое деньги, что такое труд, и с тех пор я каждый год ездил со своими друзьями работать. Я уже тогда понял, как это тяжело – поднять троих детей, меня и двух сестер. Причем родители всем нам дали и высшее образование, и музыкальное, всё, что мы хотели. У евреев, сами знаете, образование на первом месте. А во второй раз отец помог мне понять свое место в жизни и что я представляю из себя как сын, как человек.

Комплекс в память евреев, погибших в Холокосте, установлен на еврейском кладбище Дербента

В 1996 году мне поступило выгодное предложение. У дагестанцев в Москве было несколько банков, и они сказали: «Шуми, нам нужен человек, как ты, с именем, чтобы возглавил рекламный и маркетинговый отделы. Мы готовы тебе платить первые полгода по $ 10 000, а с седьмого месяца по $ 15 000». Хорошую однушку в Москве тогда можно было купить за 17-20 тысяч. То есть я в месяц зарабатывал бы по квартире. Довольный возвращаюсь домой, сообщаю отцу. Он выслушал и сказал: раз ты хочешь, езжай, второго такого предложения не будет. Говорю: я поеду, заработаю, куплю квартиру, и вы тоже переедете. «Нет, – отвечает, – мы переезжать не будем, а ты устраивай свою жизнь. Единственная просьба: поедем на кладбище, я покажу, кто из наших где похоронен». Мне было 24 года, и я на кладбище приходил всего несколько раз. И вот мы идем по кладбищу, я вижу большой красивый памятник и показываю отцу. А он так спокойно говорит: когда я умру, такой мне не ставь. Я начинаю возмущаться: что, сын не может отцу памятник поставить?! Он говорит: «Последние десять лет этот человек жил один, без любви детей и внуков. Они поставили ему такой памятник в качестве компенсации. Если ты можешь дать мне сыновью любовь и внуков, которые будут рядом, то имеешь право поставить мне простой белый камень». Мы прошли еще метров двести до выхода, и за это время я решил, что никуда не еду. Я благодарю Всевышнего, что в тот момент помог мне сделать правильный выбор, просто положив на весы деньги, которые заработаю, и счастье близких. После этого у меня бывали моменты, когда я понимал, что завтра станет нечем кормить семью, но через день поступало предложение, которое позволяло мне обеспечить близких на два-три года. И я верю, что это Всевышний посылает мне за то, что я остался со своими родителями.

Дети гор

– А могли бы уехать не то что в Москву – в Израиль. Ведь в ваших краях отношение к евреям было ужасным.

В Дербенте ничего подобного не было, его называли городом трех религий. А в Махачкале у меня случались конфликты. Когда я выкупил у «Союзмультфильма» лучшие ленты и перевел их на языки народов Дагестана, мне позвонили и сказали: какое ты имеешь право зарабатывать на наших коренных языках?! Я ответил, что это еще вопрос, кто кореннее, я могу показать могилы пяти поколений своих предков, а вы можете? Если покажете, даю слово мужчины, что откажусь от проекта. Они не смогли показать. Потом у меня был самый большой дискоклуб в Дагестане. Один из представителей криминального мира, которого я близко знал, как-то вызвал меня поговорить и наставил пистолет: «Я возмущен, что директор нашей дагестанской команды – еврей. Директор должен быть из коренных. Это будет мой человек. И твой клуб я тоже забираю, потому что обещал своей девушке. Подписывай документы». Я говорю: завтра встретимся и решим все вопросы. На том и разошлись. Ну а завтра ему всё объяснили. Увы, такое часто происходит с необразованными людьми. Вот еще пример: я всегда приношу мацу на Песах всему правительству, просто из уважения к своим друзьям. Всем это очень нравится. Как-то принес, а один из очень высоких руководителей встает и говорит: «Не притрагивайтесь к этой маце, в ней кровь мусульманского младенца!». Если один из руководителей республики такое говорит, то что ждать от остальных? Мне кажется, всё это от недостатка общения. Я делал бар-мицву сыну, и мой русский друг приехал из Киева с одним украинцем. Гуляли дня три, и вот, уезжая, этот украинец говорит мне: «Шуми, мне стыдно, но я должен признаться: я всегда ненавидел евреев, но, пожив три дня в твоем доме, я увидел, как вы относитесь к людям, и полностью изменил свое мнение». А я тогда подумал: если мне удалось изменить мнение о евреях хотя бы у одного человека, то я смог сделать в жизни что-то важное.

Келе-Нумаз — синагога в Дербенте на улице Таги-Заде, дом 94.
Центр духовной жизни евреев Дербента

– Сейчас ситуация меняется?

Да. Но это потому, что евреев осталось мало. Река течет, но становится всё уже. Широкая река может точить камень, и это всех беспокоит, а когда высыхает, на нее перестают обращать внимание. Надо сказать, что, когда нас было больше, мы даже между собой не могли найти общий язык, а когда нас стало меньше, мы сплотились. Малейшая беда у одного из нас, даже неблизкого, и мы стараемся его поддержать, потому что живем одной семьей. Одно слабое звено делает слабой всю цепь. Так я стал еще ближе к иудейской общине. Если Всевышний дал тебе возможность помогать людям, значит, ты должен помогать. Ведь Он мог сделать и наоборот. Мне очень нравится, как живет горская община в Москве. Приятно, что они очень сплоченные. Герман Захарьяев, Год Нисанов, Зарах Илиев делают невероятную работу. У меня такое ощущение, что «не зарастет народная тропа» – это сказано про Германа. Я вижу, что он постоянно работает для народа. Он понимает, что, чем сильнее община, чем мы сплочённее, тем больше возможностей двигаться вперед. Герман, Зарах, Год и другие создают сильную общину, и в этой сильной общине люди подставляют друг другу плечо. То же самое я могу сказать о представителе дербентской общины Павле Мишиеве. Я благодарен им за то, что они поддерживают свою общину.  

Хорошее лицо

– Как вы стали доверенным лицом президента и что это значит?

Для меня это было полной неожиданностью. В 2011 году мне сообщили, что я в числе доверенных лиц президента России. Спрашиваю: почему? Потому что «Махачкалинские бродяги», отвечают. В Дагестане доверенных лиц было пятеро: казачий атаман из Кизляра, председатель общественной палаты, директор «Лезгинки», Фазу Гамзатовна Алиева и я. Владимир Владимирович встречался с нами каждые три месяца, а мы должны были общаться с народом. Мы могли любую просьбу людей передать ему лично, и в течение двух-трех дней нам отвечали. Не представляете, какой был уровень доверия к нам, и это работало. Мы готовы были всё бросить и донести до президента проблемы людей, а до них – его позицию. Я просто восхищен этими шестью годами. И до сих пор нам звонят, чтобы узнать наше мнение по тому или иному вопросу как доверенного лица президента РФ.

– С Кремлем вы работаете, а с Центральным телевидением сотрудничество продолжаете?

Один из последних моих проектов на федеральном канале – песни на стихи Расула Гамзатова в программе «ДОстояние РЕспублики». Я сам занимался сценарием, приглашал Кобзона, Гвердцители… Руководство Первого канала говорило мне: «Шуми, там песня на аварском, не поймут». Тут сработала кавээновская смекалка: я предложил им оставить аварскую песню, это 3,5-5 минут эфирного времени, и предложил коммерческую сделку. Заключалась она в том, что в случае отсутствия рейтинга я оплачиваю это время как коммерческую рекламу. Очередной раз Всевышний был на моей стороне. Рейтинг был высок. Меня спрашивают, зачем мне это. Знаете, у евреев на Восточном Кавказе была тяжелая жизнь. Предки моего отца из села Араг, прожили там более 700 лет, и в трудные годы дагестанские народы им помогали. Я считаю своим долгом сделать всё, что в моих силах, на благо Дагестана.

– Главное качество еврея – это благодарность.

Верно. Человек должен благодарить, а кого наказать – этим Всевышний распоряжается.