Выпуск #7
Давид Каждан

Математик на велосипеде

Лауреат премии Шао, Госпремии Израиля и целого ряда других престижных наград Давид Каждан вырос в московской ассимилированной семье. Сын гуманитариев самостоятельно прошел школьный курс математики, а теоретический интерес к Библии перерос в соблюдение заповедей иудаизма.

Илья Аронов
Фото: Илья Иткин

Шахматы вместо школы

В конце мая профессор Еврейского университета в Иерусалиме Давид Каждан получил престижную премию Шао за вклад в сферу математики, разделив 1,2 млн долларов с Александром Бейлинсоном, исследователем из Чикагского университета. За плечами Каждана, человека многогранного и эрудированного, — образование, полученное в СССР, приход к религии, профессорская должность в США, переезд в Израиль, а также тяжелейшая автокатастрофа.

Впрочем, не будем забегать вперед. К получению премии Шао профессор Каждан, лауреат многочисленных наград, включая Государственную премию Израиля по математике и компьютерным наукам, отнесся сдержанно: «Это очень заметная премия. Люди, которые ее получают, — очень хорошие математики, очень приятно оказаться в их компании».

Академик наук и искусств

Давид (Дмитрий) Каждан — израильский, советский и американский математик, член Национальной академии наук США, Американской академии искусств и наук и Израильской академии наук, кандидат физико-математических наук, профессор. Родился в 1946 г. в Москве. Его отец — историк Армении и Византии Александр Петрович Каждан.

1967 г. — окончил МГУ.

1969 г. — кандидат физико-математических наук.

1969–75 гг. — работал в МГУ.

1975 г. — эмигрировал в США, стал профессором в Гарвардском университете, жил в Бостоне.

2002 г. — репатриировался в Израиль.

Работает в Еврейском университете в Иерусалиме, является профессором этого университета и профессором-эмеритом Гарварда.

Работал с ведущими учеными своего направления — И. М. Гельфандом, В. Г. Кацем, Дж. Лустигом, Г. А. Маргулисом (теорема Каждана–Маргулиса), Ювалем Фликером, С.-Дж. Паттерсоном.

Лауреат премии фонда МакАртуров (1990–95 гг.) и премии Израиля по математике (2012 г.).

2012 г. — сделал пленарный доклад на Европейском математическом конгрессе.

Основные результаты: теория представлений групп и алгебраической геометрии.

Соблюдать заповеди Давид (Дмитрий) Каждан, сын выдающего советского историка-византиниста Александра Каждана, начал еще в Москве. Когда его знакомый крестился, 22-летний Каждан, считавший религию частью культуры, не имеющей отношения к современной жизни, стал ради интереса читать Библию. Сначала — в переводе, потом в оригинале. Каждан вспоминает: «Советская власть выпустила прекрасный учебник иврита в 60е годы, словарь. А что еще нужно? Тексты для меня были значимы. Я прочел, что нельзя есть свинину, но не перестал ее есть. Мои основные зацепки были интеллектуальными».

Родители достаточно рано оценили интеллектуальный потенциал сына. В пятом классе отличник Давид попросил у них разрешения посещать школу пять дней вместо шести. Александр и Римма Каждан эту просьбу удовлетворили в обмен на обещание читать умные книжки по пятницам. Давид Каждан изучил шахматную литературу, стал обыгрывать деда. Но родители были непреклонны: «Шахматы — это хорошо, но несерьезно». И Каждан занялся математикой.

В Гарварде профессор Каждан посвящал Талмуду всё свободное от науки время.

Через полтора года самостоятельной учебы мальчик полностью прошел школьный курс математики и познакомился с профессором Израилем Гельфандом, став его учеником. Сын Гельфанда Сергей сделался закадычным приятелем Давида и соавтором многих научных статей.

Со временем теоретический интерес к еврейским традициям перерос в практическое соблюдение. Кроме проблем, связанных с кошерной пищей в СССР и отказом от работы по субботам, Каждана беспокоили и этические проблемы. «Мне было очень сложно, когда я только начал соблюдать субботу и, гуляя в субботу, видел какую-нибудь старушку, несущую тяжесть, и не мог ей помочь. Другими словами, для меня трудности были не в «технической» области. Это как раз преодолимо. А вот противоречия между религиозными и общечеловеческими требованиями — это было серьезно. Но, к счастью, они возникали не каждый день», — рассказал ученый в одном из интервью.

Пять часов над Талмудом

В середине 70-х Давид Каждан эмигрировал в США и начал работать в Гарвардском университете. Его дети пошли в религиозную школу, что позволило влиться в еврейскую общину. По словам профессора, в предотъездной Москве в этом смысле был вакуум: «Я знал лишь двух соблюдающих евреев младше 60 лет. Там наша социальная жизнь не была связана с еврейской общиной… которой, в принципе, и не было. А в Америке у детей появились приятели, у приятелей были родители, и мы попали в религиозный мир».

Научная деятельность требует немало времени. Как она сочетается с ежедневной религиозной практикой, включая молитвы и изучение иудаизма? Каждан ежедневно изучает Талмуд по Skype и считает, что противоречия нет: «Среди математиков много книголюбов, но никто же интересуется, как им удается совмещать математику и литературу. Занятия любой наукой отнимают часть дня, после чего остается довольно много времени».

В Гарварде профессор Каждан посвящал Талмуду всё свободное от науки время. Иногда он учился по 4-5 часов ежедневно, а перерыв на обед использовал для талмудических занятий по телефону. Иногда он и сам дает лекции на религиозные темы: «В основном я читаю комментаторов Танаха, разбираю сказанное ими. Но Тора никогда не была для меня профессией, я рассматриваю себя как абсолютного дилетанта в Торе».

Со стороны может показаться, что конфликт между наукой и религией должен беспокоить профессора математики в значительной мере. Формулы можно перепроверить, тогда как заявления мудрецов Талмуда приходится принимать на веру. Однако Давид Каждан непоколебим: «Есть много вещей, которые нельзя проверить экспериментально. Нельзя доказать, что Шекспир был великим писателем. Толстой считал себя плохим драматургом — это можно подтвердить или опровергнуть?» По мнению ученого, именно математика, где большинство вещей можно доказать, является исключением из правила: человечество строит жизнь на массе предположений, включая научные: «До Эйнштейна считалось, что время абсолютно. Оказалось, что нет».

От вопроса о том, кто для Давида Каждана является «образцово-показательным» евреем, профессор аргументированно уходит: «Настоящие евреи — это все евреи, без исключения. Помните суд над Рудольфом Кастнером, который спасал одних венгерских евреев, обрекая на смерть других? Если бы он честно сказал, что все должны бежать, спаслось бы намного больше. Поиск «настоящих», «правильных» евреев вызывает у меня внутреннее отторжение».

Кстати, по происхождению Каждан является потомком храмовых священников, коэном, и его фамилия происходит от аббревиатуры «коаним шлухей де-Рахмана нинху» (ивр. коэны — посланцы Б-га Милосердного). Но формальная иерархия математика не заботит: «В любой демократической стране есть министры, есть заместители министров, но это не значит, что они по-человечески другие, более «настоящие», — отмечает он.

На волоске от смерти

Пожалуй, самое сильное испытание в жизни ученого произошло семь лет назад. 6 октября 2013 года 68-летний Давид Каждан и его 45-летний сын Эли совершали очередную велосипедную прогулку по дорогам Иерусалима. 5:00 — подъем, час-полтора езды, 7:00 — утренняя молитва. Спорт и путешествия — неотъемлемая часть жизни Кажданов, они уже взошли на вершину Килиманджаро, поднялись на Эверест и исколесили Южную Америку.

Однако на сей раз прогулка завершилась трагедией. На шоссе возле торгового центра «Малха» невнимательный — или не полностью проснувшийся — водитель грузовика сбил Каждана-старшего и даже не остановился, чтобы оказать первую помощь. Вокруг не было ни души. Эли Каждан вспоминает: «Отца спас мобильный телефон, я начал звонить по всем номерам, начинающимся с цифры 100 (100 — полиция, 101 — скорая помощь, 102 — пожарная служба)».

Ученый в тяжелейшем состоянии был доставлен в больницу «Хадасса». Кровотечение остановить не удавалось, кости таза были раздроблены, родных и близких вызвали, чтобы проститься с умирающим. Лишь в последнюю минуту удалось найти лекарство, которое остановило кровотечение и стабилизировало состояние Каждана. Профессор Ави Ривкинд, глава отделения травматологии, решил воспользоваться дорогостоящим средством NovoSeven: «Мы ввели Каждану двойную дозу, понятия не имея, кто лежит перед нами. Для спасения пациентов, будь то ученый с мировым именем или обычный человек, мы прикладываем максимум усилий».

В больнице Каждан-старший пробыл четыре месяца. С сыном Эли учит Талмуд

Два месяца Давид Каждан провел в бессознательном состоянии. Супруга Елена посещала его ежедневно, оставаясь в палате с 7:00 до 21:00. «При сотворении женщины Всевышний сказал: «Сотворю для него помощника, ему под стать». Моя мать — воплощение этих слов, — рассказывает Эли Каждан. — Нередко мама оставалась и на ночь, прикорнув на диванчике в коридоре. Когда состояние отца улучшилось и он пришел в себя, мама продолжила навещать его с той же частотой, а также оставаться по субботам, чтобы ему было максимально комфортно».

В больнице Каждан-старший пробыл четыре месяца, а затем на протяжении года проходил реабилитационные процедуры. Водитель грузовика был задержан полицией, он заявил следователям, что не обратил внимания на велосипедиста, не понял, что наехал на него, и поэтому не остановился. Проведать пострадавшего в больнице, чтобы попросить прощения, он тоже оказался не способен. «Нас это не особенно беспокоит, — рассказывал Эли Каждан в интервью израильским СМИ. — Мы даже не знаем, отдали его под суд или нет. Мы не тратим энергию на поиски виновных».

Давид Каждан заново учился ходить, а также ездить на велосипеде. Впоследствии его сын Эли инициировал на севере Израиля благотворительный велосипедный марафон при участии 600 велосипедистов. Вместе они собрали 10 млн шекелей (около $ 3 млн) на нужды детского реабилитационного центра «Алин».

Наука без политики

В Израиле десятилетиями ведется дискуссия о преподавании светских дисциплин в ультраортодоксальных учебных заведениях. У профессора Каждана однозначного мнения по этому поводу нет, он ограничивается историческим экскурсом: «В конце XIX — начале XX века для религиозной еврейской молодежи стали притягательными открывшиеся перед ней культурные горизонты. Попытка предотвратить это, установив жесткие границы, не сработала». С другой стороны, процент глубоко религиозной молодежи невысок, и поэтому Каждан считает, что недоверчивое отношение ультрарелигиозных общин к любым светским проявлениям не лишено оснований.

Позиция, согласно которой человек живет в двух независимых мирах — религиозном и светском, кажется Каждану неправильной. «Когда человек живет еврейской жизнью, но при этом имеет профессию, он должен заниматься своей профессией честно и хорошо, поскольку таковы религиозные требования, — настаивает математик. — Идеальным было бы обучение, которое совмещало бы общекультурный и религиозный подход как дополнительные компоненты в понимании одного «текста событий». Но я совершенно не знаю, как это реализовать на практике».

В прошлом и среди советских, и среди американских евреев было много представителей технических профессий, а также ученых в сферах точных наук. Сегодня куда более модными дисциплинами являются менеджмент и юриспруденция. Каждан считает такое развитие событий логичным: «После запуска первого спутника Америка вложила огромные деньги в науку. Разумный человек шел в науку, понимая, что приличная зарплата и много свободного времени ему гарантированы. Это было большим преимуществом. Сегодня ученым устроиться гораздо сложнее, да и разница в зарплате бизнесмена и хорошего юриста, по сравнению с научными работниками, весьма существенна».

В СССР ситуация была иной, но результаты оказались похожими. «Во-первых, евреев никуда больше не брали, а заниматься бизнесом было невыгодно. Во-вторых, наука, в том числе и математика, оставалась единственной политически нейтральной сферой. Во всех остальных сферах деятельности надо было склонять и спрягать Ленина и Сталина», — подытоживает Каждан. 

Конференция не выходя из дома

В Торе («Дварим», 8:17) воспроизводится монолог вероотступника, который полагается исключительно на свои силы: «И скажешь ты в сердце твоем: сила моя и мощь руки моей составили мне всё это богатство». На вопрос о влиянии Провидения на повседневную научную деятельность профессор Каждан смущенно улыбается: «Я думаю над некой задачей, в голову приходит решение. Как проверить, это Б-г послал или же это результат размышлений? Я не умею отделять одно от другого: дескать, это я сделал сам, а это было подарком свыше. Это, скорее, христианская догма, там благодать играет куда большую роль, чем в иудаизме».

Коронавирус стал непростым испытанием для медицины, экономики и других сфер общества. Школы перешли на онлайн-обучение, концерты и лекции переместились в интернет. Каждан считает, что наиболее значительным стало влияние пандемии на сферу преподавания: «Раньше надо было ездить на научные конференции, сейчас в них можно участвовать не выходя из дома. Результат — гораздо большее число участников. Аналогичным образом новые технологии передачи информации скажутся на высшем образовании. На Западе университеты очень дорогие, общежитие — одна из статей расходов. А если лекции будут транслироваться через Zoom, можно будет за общежитие не платить. Трудно выпить по Zoom, а поговорить очень даже просто». Jm