Выпуск #9
Раввин Мени Эвен-Исраэль (Штейнзальц)

«Папа относился к миру как к шахматной доске и двигал фигуры»

Скончавшийся в Иерусалиме раввин Адин Эвен-Исраэль (Штейнзальц) был фигурой планетарных масштабов: выходец из нерелигиозной семьи, получивший блестящее светское и духовное образование, комментатор и переводчик Талмуда, автор философских трактатов, основатель экспериментальных учебных заведений. Значительной частью его биографии является работа в перестроечном СССР. Сын – об отце, товарище и начальнике

Давид Розенсон
Фото: Илья Иткин

В Россию – от неприятностей

Ваш отец был одним из первопроходцев в деле возрождения еврейской жизни в СССР. Поделитесь хронологией и подробностями.

Было ощущение, что советский режим – это навсегда. Что железный занавес никогда не приподнимется. Когда поднялись первые волны перестройки, мир обрадовался, но никто не знал, насколько далеко это зайдет. Поэтому долгосрочных планов не было, как только появлялась возможность помочь советским евреям, ехали и помогали. Будь то организация «Джойнт», движение ХАБАД, раввинские объединения или другие структуры. Больше всего боялись, что советское отношение к религии примет китайские формы: официально разрешено, но шаг вправо, шаг влево – и в тебя стреляют. 

Читайте также:
Адин Штейнзальц: «Еврейский народ похож на человека с перерезанной артерией»

Наш собеседник является личностью поистине легендарной. Он долгие годы возглавляет Институт изучения иудаизма в СНГ, перевел Талмуд на многие европейские языки, разбирается не только в религии, но и в физике и математике. Раввин Адин Штейнзальц не боится озвучивать нетривиальную точку зрения на широкий спектр сфер, от антисемитизма до смешанных браков.

Папа решил воспользоваться появившимися возможностями. Он обратился к своему знакомому, итальянскому еврею Дану Сегре, исследователю и журналисту. Сегре свел его с тогдашним премьер-министром Джулио Андреотти. Папа, в свою очередь, попросил Андреотти о помощи в контексте советского еврейства. Все эти сложные хитросплетения привели к тому, что папа смог выйти на Академию наук СССР. Потом папа читал лекцию в Оксфорде, одним из слушателей которой был Евгений Велихов, замглавы Академии наук. Они пообщались в кулуарах, папа изложил свою мечту – создать в СССР что-то вроде академии иудаизма. 

Адин Штейнзальц — раввин, переводчик Талмуда на современный иврит, английский, русский и испанский. Лауреат Государственной премии Израиля за 1988 год.

Велихову идея понравилась, он помог получить здание бывшей дачи Промыслова в Кунцеве, где впоследствии открылась ешива. Заниматься «русским» проектом папу подвигли неприятности в Израиле, когда ряд ультраортодоксальных раввинов наложил запрет на его книги. Дело было в 1988-м, истинная подоплека была финансовой. Некое еврейское издательство в США узнало, что папа перевел несколько трактатов Талмуда на английский, и решило убрать с дороги израильского конкурента в его лице. Кстати, полный перевод Талмуда не планировался, бояться им было нечего. Планировалось издать четыре трактата: «Таанит», «Бава Мециа», «Ктубот» и «Санхедрин».

Потом были воззвания раввинов: Штейнзальц-де принижает великий образ праотцев и праматерей, относится к мудрецам Талмуда как к обычным людям. В ультраортодоксальных ешивах его книги чуть ли не сжигали.

Шла настоящая война. Хасидские дворы, вроде Гурского и Слонимского, – за, литваки – против. Мой отец отказался идти за помощью к Любавическому Ребе. Есть такой анекдот: «В чем разница между ХАБАДом и другими хасидскими течениями? В ХАБАДе хасид выполняет волю Ребе, в других дворах ребе выполняет волю хасида». Кто ты вообще такой, чтобы просить Ребе о чём-либо?! Короче говоря, папа махнул рукой: делайте что хотите, а я еду в Россию. Переводческую деятельность он не свернул, издав два талмудических трактата на французском. 

Раввин Мени Эвен-Исраэль (Штейнзальц) и Давид Розенсон

Были случаи, когда Любавический Ребе позволял ему быть с собой наравне, говорил: «Не будь хасидом. Скажи как есть, как ты думаешь». Насчет отдачи Иудеи и Самарии у папы было мнение, противоположное тому, которого придерживался Ребе.

В том смысле, что территории надо отдать?

Не «надо», а «теоретически, можно». Ребе считал, что нельзя. В Израиле у папы брали интервью, и он сказал: «Я отказываюсь от своего мнения ради Ребе». Потом секретарь Ребе позвонил моему отцу: «Это замечательно, что ты отказываешься от своего мнения , но я хочу, чтоб ты изменил свое мнение на мнение Ребе».

Учиться, чтобы не исчезнуть

Ваш отец вырос в нерелигиозной семье и пришел к вере в юношеском возрасте. Он посещал ешиву, параллельно изучая математику и физику в Еврейском университете. Необычный бэкграунд для раввина.

Он имел пример перед глазами. Ребе учился в университете, у него была степень бакалавра по профессии «инженер-механик». Это правильный подход. То, что современные раввины не знают, что такое синус и косинус, сказывается на всём поколении.

Но сам Любавический Ребе хасидов в вузы не посылал.

Когда речь шла о людях, которые выросли в нерелигиозном окружении и пришли к вере в сознательном возрасте, Ребе был против того, чтобы они бросали вуз. Ребе был прагматичным человеком.

Какая у вашего отца была главная цель в жизни?

Он всем сердцем верил, что, если евреи не изучают иудаизм, они исчезают. В этом заключалась его четкая и универсальная цель. Он был очень активен и прагматичен в этой цели: обучать евреев иудаизму. Меня часто спрашивают, почему он начал переводить и комментировать именно Талмуд, а не Танах или Мишну. Ответ прост: в 60-е, когда папа начал свою работу, Танах в Израиле был еще популярным. Его изучали в школе не для галочки, его цитировали политики.

Каким был ваш отец в семейной жизни?

Есть два периода. Период, когда я был ребенком. В футбол папа с нами не играл, но часто водил в зоопарк. Ему нравились музеи и зоопарки. Еще он не был из тех отцов, которые гладят и обнимают. Второй период – когда я работал с ним как сын с отцом и как подчиненный с начальником. У моих брата и сестры не было подобного опыта.

И как себя вел босс-отец?

Курил и позволял мне курить (смеется). Как-то я спросил его: что важнее, издательская деятельность или работа ешивы? Предположим, финансирования не хватит на то и другое. Папа моментально ответил, что издательские проекты важнее.

Ваш отец открыл несколько ешив – «Шефа», «Мекор-хаим». Он хотел передать свое наследие ученикам напрямую, не только при помощи книг?

Мне кажется, он хотел построить модель, подобную ХАБАДу. Ученики – это шахматные фигуры. Лидер использует их для того, чтобы продвигать свою повестку дня, вершить великие дела. В этом заключалась первостатейная цель: вырастить людей, которые станут следующим поколением, будут вершить великие и чудесные дела.

Духовные лидеры евреев России о раввине Адине Штейнзальце

Чтобы оценить тяжесть утраты, мы обратились к ведущим раввинам России. У каждого — уникальные воспоминания о покойном. Все солидарны: еврейский народ потерял неординарного мыслителя, яркого организатора и человека Книги.

Мы были благодарны ему за ту огромную работу, которую он в течение десятилетий делал для нашего народа, особенно для русскоязычного еврейства. Он вообще считал помощь евреям бывшего СССР одной из главных задач в своей жизни: много раз посещал Россию, был даже в Сибири, выступал с лекциями в десятках наших общин. Особенностью творчества раввина было то, что он всегда брал в качестве предмета исследования самые глубокие мысли наших святых книг и объяснял их так, что они становились понятны даже самым простым людям. Примером в этой области стал его комментарий к «Тании», где он изложил сложнейшие идеи хасидизма в форме, понятной для современного человека, воспитанного в совершенно иной культуре. 

При всей своей гениальности это был удивительно простой, открытый для общения человек. Это был не просто настоящий хасид, это был образец и наглядный пример хасидского отношения к жизни, к людям и к окружающему миру.

Конечно, нам тяжело, что раввин Адин Штейнзальц покинул этот мир. Но остались его дела. Остались люди, которые благодаря его труду вернулись к Торе, получили настоящее еврейское образование: некоторые из них сейчас раввины общин, приводят новых людей к нашей вере, к нашей культуре, к нашей тысячелетней традиции. Плоды добрых дел р. Штейнзальца всегда будут с нами – а значит, его светлый образ тоже остается в наших сердцах.

Увы, это не сработало. У отца была болезнь Гоше, он не только работал как сумасшедший, потому что думал, что вот-вот умрет, но и был занят огромным количеством дел. Сейчас в СМИ и соцсетях многие пишут: «Скончался мой раввин, я учился по его книгам». Отца эти люди не знали лично, но его труды оказали на них глубинное влияние.

Ползти вперед

Как выглядели ваши рабочие отношения? Папа приказал, сын сделал?

Я следовал его основным указаниям и стремился, чтобы они были выполнены: завершить издание откомментированного Талмуда на иврите, затем перейти к Танаху и «Мишне-Тора». Были и разногласия. Отец, например, лет 15 тому назад решил создать синедрион, стал его главой. Я воспротивился: «Папа, тебя это погубит». И он ушел с этого поста. Отец был очень прагматичным человеком, он знал, что делает, но он также и осознавал неудачи. Он не жил иллюзиями, не говорил, что завтра утром всё будет лучше. 

Я много лет работал рядом с вашим отцом. У него были две поведенческие особенности: если кто-нибудь в чем-нибудь напортачил, раввин Штейнзальц его не выгонял и не распекал. Он просто с ним некоторое время не разговаривал. Еще он был скуп на комплименты. Бывали случаи, когда я ночи не спал, чтобы что-то сделать, а он говорил: «Ладно. Хорошо».

Я получил от него несколько комплиментов, но это произошло после по-настоящему упорной работы. У него не было иного выбора, кроме как похвалить меня. Да, он не любил увольнять подчиненных, не любил ссориться с людьми, делал всё, чтобы избежать ссоры. 

Он ценил знания, искусство, животных, а также некоторых людей. Немногих. Он на самом деле относился к миру как к шахматной доске и пытался, что называется, двигать фигуры.

Он пытался перевести Талмуд на испанский и французский. Я своими глазами видел, как в Париже его останавливал каждый третий человек на улице и говорил: «Здравствуйте, раввин». Папа выступил в передаче La source de vie, которую смотрели люди всех национальностей. Поэтому, где бы он ни появлялся, все его узнавали.

Читайте также:
Давид Розенсон: «Мы показываем, как можно быть евреем в современном мире»

Директор иерусалимского культурного центра «Бейт Ави Хай» родился в Ленинграде, религиозное и светское образование получил в Америке, а последние лет двадцать провел, развивая еврейскую культуру на территории бывшего СССР. Как раввин штрафовал финансиста за мат, какие условия выдвинул Розенсону Любавический Ребе, и все ли мероприятия можно перенести в Zoom

Какими были его отношения с академиком Евгением Велиховым?

Папу тот очень уважал. Надо понимать атмосферу перестроечных лет. Про СССР ходила дурная молва. Russians – монстры из фильмов ужасов. Сталин, холодная война, кубинский кризис. Велихов попытался это изменить: вот, смотрите, мы не такие страшные, мы помогли раввину открыть еврейскую религиозную академию. Ребята из первого поколения Кунцевской ешивы стали потом раввинами, учителями. Они говорили о том, как ешива изменила их жизнь.

Какие-нибудь любимые присказки, поговорки у вашего отца были?

Первое: «Лучше быть безбожником, чем невеждой». Второе изречение: «Учи народ мой!» И третье изречение, которое папа всегда повторял: «Сегодня должно быть лучше, чем вчера, а завтра – лучше, чем сегодня». Это его посыл: люди всегда должны двигаться вперед. Если ты не можешь идти, ползи. Но ползи вперед, не сворачивай. 

Давид Розенсон
Фото: Илья Иткин